— Вот это что-то! — одобрил Боб. — Облей тут все, закрепи так, чтобы вода хлестала, и айда отсюда.

Было уже нестерпимо жарко, потому, когда Чуч, поливая стены и потолок, попадал на нас, мы только радовались. Мы запихали в ванну кресло и приспособили шланг в его подушках таким образом, чтобы струя била в прихожую. После этого мы вломились в дальнюю комнату, заперлись там и распахнули окно настежь.

Дышать здесь было полегче. Жаркий австралийский воздух казался божественной прохладой. Мы выглянули из окна. Прямо под нами виднелся второй открытый этаж пристроенного к отелю ресторана, но легче нам от этого не стало: какая разница шестнадцать этажей падать или четырнадцать?

Из-под двери в комнату потекла вода, она была горячая. Пилецкий был одет в ботинки, Чуч и Боб были хотя бы в тапочках, я же и вовсе был босиком. Но ногам было пока терпимо.

— Что делать? — спросил Пилецкий с отчаянием в голосе. — Если огонь прорвется сюда, я буду прыгать. Лучше уж разбиться, чем сгореть.

Я вспомнил, что часто в репортажах с мест пожаров говорят о людях, которые могли бы спастись, дождавшись пожарных, но с перепугу прыгнули вниз раньше…

— Надо терпеть до последнего, — сказал я. — Может быть, подоспеют.

— Пока они развернутся, пока лесенки дотянут… — возразил Пилецкий.

— А может, у них пожарные вертолеты есть? — откликнулся Чуч. — Советовали же мне не селиться выше четвертого этажа! Туда любой экомобиль подняться может! А я как раз и подумал: обворуют еще…

— Знать бы, где упадешь, соломки бы подстелил, — пожал плечами Боб.

Со стороны коридора раздался треск, шипение, и через щели в комнату повалил дым вперемешку с паром. Воды на полу набралось уже по щиколотку, и она закипела. Чтобы не ошпариться, мне пришлось забраться на подоконник с ногами.

— У нас есть еще минут пять, не больше, — констатировал Боб. — А потом — амба.