— Но ведь бывают умные машины.

— Ум и душа — вещи разные. У машины нет сердца, есть только голова. «Machine Head» — была такая песня у группы «Deep Purple», в двадцатом веке.

— Ты изучаешь музыку двадцатого века?

— Да, все, что как-то связано с «Битлз». Ты слышала «Битлз»?

— Нет, только название.

— Я тебе открою «Битлз», — начал я, но она перебила:

— И о чем же в этой песне пелось?

— Не знаю, не переводил, — признался я, — но это очень жесткая музыка, такую сейчас не играют.

— Жесткая, — задумчиво повторила Ева. — И, что бы машина ни делала, она не виновата?

— Конечно, — кивнул я. — Это же неодушевленный предмет. Ведь землетрясение не виновато, когда губит людей. Это стихия.

— Ой! — воскликнула Ева, порывисто вскакивая. — Мы заболтались! Я умоюсь? — она наклонилась, собирая с пола одежду.

— Валяй, — засмеялся я и хотел погладить ее по попке, но она уже метнулась в ванную.

Тут я вспомнил вчерашний ее стремительный уход, и какое-то неясное подозрение шевельнулось у меня в душе. И снова она не заглянула ко мне: сперва хлопнула дверью ванной, потом входной… Я на цыпочках подбежал к двери и приник к глазку. И увидел, что как раз в этот миг Ева скользнула в дверь Боба — напротив… Сомнений быть не могло!

Да что же это такое?!

5

Первым моим побуждением было вломиться в его в комнату и устроить разборку. Но это было бы так противно… Потом я стал уговаривать себя, что сегодня вечером, уже после того, как я ушел к себе, Боб и Петруччио поменялись комнатами… С какой стати?! Не ясно, но, в принципе, это возможно. А я сейчас вломлюсь, как разъяренный Отелло, и все у нас с Евой на этом закончится. И к тому же я сильно ее подведу.

А может быть, Боб поменялся комнатами непосредственно с Евой? Она попросила его об этом, а он не смог отказать. А попросила она его потому, что хотела быть ближе ко мне и ходить ко мне, не боясь разоблачения.