За ужином все были возбуждены и делились приятными впечатлениями. Рассказали Еве и о том, что после завтрашнего концерта нам предстоит личная встреча с главой «I.A.R.» господином Уве Уотерсом, банкет и экскурсия по святая святых фирмы — лабораториям и цехам-автоматам. Одарив нас ангельским взглядом, Ева спросила:

— А меня вы возьмете?

И мы, конечно же, заверили, что непременно возьмем. Я, во всяком случае, чувствовал себя ее должником.

Потом мы еще немного потусовались в номере Петруччио и поболтали о всякой всячине. Чуч, например, уверял нас, что местный воздух влияет на живые организмы таким образом, что через несколько поколений они неминуемо становятся сумчатыми. Не только звери, но и люди.

— Они уже почти поголовно все сумчатые, — вещал он уверенно, — но тщательно скрывают это, чтобы их не признали новым видом, и страну не исключили из Британского Содружества…

Мы хохотали, мы пили заказанные в ресторане коктейли, под воздействием которых кошки на моей душе окончательно перестали скрести и только ласково мурлыкали, а Ева повторяла: «Как я вас всех люблю, мальчики…» И все светились от удовольствия, но ярче всех светился, наверное, я, потому что знал, что больше всех она любит все-таки меня.

И пить я старался поменьше, так как все время помнил об обещанной Евой встрече. Да и никто на удивление не напился, и к полуночи мы разбрелись по комнатам. Только Ева осталась с Петруччио, но это никак не отразилось на моем настроении. Почему-то так надо. Почему? Это пока не мое дело.

Раздевшись, я лежал, не смыкая глаз, и представлял, как она придет, и я коснусь ее прохладной кожи, как сольются наши губы в поцелуе… И я так распалил себя, что еле удержался от того, чтобы не отправиться за ней. «Нет, ни к чему хорошему это не приведет», — стал я уговаривать себя, а сам тем временем натянул брюки, футболку…