— А ты за две ночи не разобрался? — уел я его.

— Не важно, — махнул он рукой. — Короче, уничтожить. Но потом прошел слух, что образец сбежал. Однако «I.A.R.» отбрехалась тем, что, мол, они демонтировали образец, не дожидаясь вердикта. В конце концов, это их собственность, что хотят, то и делают. Общественность немного поворчала и успокоилась.

— А я все-таки сбежала, — раздалось с пола.

— Молодец! — похвалил Боб и скомандовал мне: — Потащили дальше.

…Несколько раз нам встретились люди из обслуги гостиницы и пожарные. Пялились на странный предмет, который мы несли, предлагали помощь. Сообщили, что пожар локализован и почти потушен. На площадке между вторым и первым этажом Боб снова остановился.

— Надо бы кое-что выяснить, — сказал он. Мы снова положили обломки робота на пол и уселись рядом. Лично я был только рад, так как теперь, когда опасность миновала, боль вышла на первое место. Ныла обожженная во многих местах кожа, ссадины и царапины. Мы стали говорить, затихая, когда кто-нибудь проходил мимо.

— Ева, — спросил Боб. — Тебя можно… восстановить?

— Никто не станет этого делать, — отозвалась она. — Я вне закона.

— Ты увязалась за нами, чтобы попасть на «I.A.R.»?

— Да. Срок действия кадмиево-литиевой батареи — семь лет. Если не заменить батарею, мне оставалось жить чуть больше месяца. Заменить батарею можно было только на «Intelligent Australian Robots».

— А зачем ты спала с нами? — не удержался я.

— Тебе не понравилось? — шевельнулись обломки. — Я спрашивала тебя тогда, и ты ответил, что тебе еще никогда не было так хорошо.

Я почувствовал, что краснею, но не унимался:

— Но зачем это было тебе нужно? И зачем со всеми сразу?!

— Когда мужчины говорят мне о любви, я забываю, что я — робот… Ты хочешь узнать, где мой стыд? Он там же, где и душа.